А поконкретней?
ПРОСТО ХИХИКС
2017-11-19-04-51-18
ХОРОШИЕ НОВОСТИ
Только хорошие новости: следы снежных барсов, новый спектакль в Драме и победы в ездовом спорте

Коронавирусная паника продолжает делать свое черное дело. Многие знакомые и друзья уже скатились в депрессию, другие еще как-то балансируют и стараются ко всему относиться философски, мол, все проходит и это тоже пройдет. Переживало же человечество эпидемии холеры, тифа, чумы, в конце концов, и от этого становилось только сильнее, изобретались важные и нужные вакцины. И вот история делает новый виток и снова бросает вызов человечеству. И оно с ним справится. Возможно, для этого понадобится не два-три месяца, а целый год, за который вирус унесет жизни десятков тысяч человек, но конец пандемии наступит. И, может быть, она станет хорошим уроком для мировых держав, которые обижались друг на друга, ставили палки в колеса и не шли на контакт. То есть это тот самый случай, когда пришло время, наконец, научиться договариваться и снова начать дружить. А если наладить сотрудничество не получится, то результаты не заставят себя ждать. И те, кто наверху, скорее понимают это, чем нет. Поэтому давайте беречь своих близких, не забывать о себе и просто терпеливо ждать, соблюдая все меры безопасности. И все пройдет. Все всегда проходит. А пока расскажем вам о хороших новостях из нашего родного края.

Тарелка супа для Дяди Пети

Роман ДНЕПРОВСКИЙ   
18.10.2017

Роман Днепровский

Маша Тримедведева до сих пор говорит всем, что это именно я стал её «крестным отцом» в профессии, хотя всё моё «участие» в судьбе журналистки Тримедведевой свелось к тому, что когда-то, очень-очень давно, я за руку привёл в молодёжную редакцию дочку своего друга, девятиклассницу Машу, и перепоручив её своим коллегам, умыл руки. Маша мечтала о журналистике ещё с третьего или четвёртого класса, и в этом тоже, отчасти, была моя вина: просто, я когда-то имел неосторожность сделать материал о каком-то детском спектакле, в котором она играла главную роль, проинтервьюировал юную приму, и поставил её фотографию на полосу, а выпуск газеты поарил её родителям, с которыми дружил. Ну, да ладно…

Время от времени, мы с Машой пересекаемся в городе. Раньше пересекались гораздо чаще: пока был жив её отец, художник Володька Тримедведев, я часто навещал их: Машку я помню ещё школьницей, потом – студенткой, а ещё-ещё потом, когда она закончила Универ, мы пересекались с ней уже, как коллеги на всевозможных официальных, полуофициальных, а то и вовсе неофициальных тусовках. Разница в возрасте, которая была очень заметна лет двадцать назад, сейчас совсем стёрлась, но, хоть мы и общаемся на равных, где-то в глубине души я всё равно отношусь к Маше – pardon! – к модной иркутской журналистке Тримедведевой, как к младшей сестрёнке. Ну, и иногда мы созваниваемся с ней – когда есть какие-то общие журналистские проекты, а то и просто поболтать и посплетничать.

Так случилось и пару лет назад: приближались очередные выборы, и я подписался поработать на избирательной кампании одного кандидата. Работа – как работа: нужно было доходчивым языком написать определённое количество статей о том, какой наш кандидат опытный управленец и человек дела, примерный семьянин и любитель спорта и рыбалки – ну, представляете, одним словом. Лет десять назад с одним коллегой мы даже, шутки ради, написали этакий шаблон биографии такого среднестатистического кандидата – «не политикана, а крепкого хозяйственника» - там оставалось только вставлять фамилию и имя, да название партии вписывать. Выглядело это как-то вот так:

«…Детство у Кандидата было тяжёлым. В три года его будили в шесть утра, в четыре года - уже в пять утра, в пять лет он вставал в четыре утра, а в шесть лет - уже в три. В три года он уже пас гусей, в четыре - свиней, в пять - коров, а в шесть - командовал полком младших братьев и сестёр. На всю жизнь Кандидат запомнил Свою Первую Учительницу, и теперь вспоминает при всяком удобном случае. Она умерла тридцать-сорок-пятьдесят-шестьдесят лет назад, но Кандидат в трудную минуту всё равно обращается к ней за советом - и она помогает ему выбраться из любой щекотливой ситуации. Отец и мать у Кандидата были Простыми Людьми и Много Работали: отец работал Фронтовиком, а мать - в Магазине или на Фабрике. Кандидат непременно отслужил в армии. Там он занимался тем, что Пользовался Авторитетом и Уважением и Имел Благодарности. В студенческие годы помощи ждать было неоткуда, поэтому будущий кандидат каждую ночь Разгружал Вагоны, что не мешало ему днём Упорно Овладевать Знаниями. При этом, он активно занимался общественной жизнью: одновременно выполнял обязанности Старосты, Комсорга, Профорга и Групорга, выпускал стенгазету и организовывал Художественную Самодеятельность. С женой наш Кандидат познакомился на Лыжне. Запомните, господа избиратели: Лыжня - это такое место, где будущие мэры и парламентарии знакомятся со своими будущими жёнами. У Кандидата две дочери: мальчик и девочка, да... Причём, сын Пошёл По Стопам Отца. Семья у Кандидата - дружная, и дети отца уважают. Жена - простая домохозяйка с дипломом о Трёх Высших Образованиях. Грамотный специалист, любящая мать. Хлеб - всему голова! Золотые слова! С детства Кандидат очень любит Читать Книги, но времени у него на это никогда не хватает: то свекла заколосится, то корова опоросится, то с будущей женой на лыжне знакомиться надо... А потом приходилось ведь ещё и Очень Много Работать - сами понимаете: какое уж тут чтение?... Тем не менее, Книги кандидат очень любит, и с удовольствием цитирует Пушкина-Лермонтова-Толстого-Тургенева-Чехова-Горького-Островского-Шолохова. А ещё Кандидат очень любит Рыбалку и Охоту. Ну, и Спорт, само собой разумеется. На охоту в последние годы нет времени - ведь нужно Очень Много Работать, да ещё и выборы эти... А рыбачит Кандидат исключительно на спиннинг, а сетей у него вообще нет! - и с удовольствием поделится с мужской половиной избирателей рецептом наживки. Естественно, Наш Кандидат - ни разу не Политик, но, как вы все догадались, на его должности и не надо быть Политиком, достаточно того, что он Крепкий Хозяйственник. Об этом же и в его программе русским по белому так и написано: "Иду не играть в политику, а делать дело!" Тем не менее, у Нашего Кандидата есть Очень Большой Опыт в святом и правом деле Борьбы С Коррупцией: именно на этом поприще он достиг таких потрясающих результатов, как снятие с себя двух судимостей. Что помогает ему С Чистой Совестью участвовать в нынешних выборах.

Но, поскольку в тот раз предстояло достаточно много работы, связанной с поездками и постоянными встречами с избирателями, одного журналиста на кампанию было явно мало, и тут я вспомнил про Машу, и решил пригласить её.

- Тримедведева, привет! На выборах поработать хочешь? – выпаливаю в трубку, набрав номер и услышав её томное «алло», - вот и отлично! Подъезжай вечером, и обо всём договоримся! До связи!...

Вечером пересекаемся в кафешке, наскоро обмениваемся новостями, и я, собственно, перехожу к делу: вот есть очередной кандидат – старый, толстый, в меру хамоватый и жутко амбициозный персонаж, который на старости лет решил подепутатить… Деньги на кампанию выделяются хорошие, кандидатура согласована, административный ресурс тоже будет задействован, короче говоря, дело – верняк. Золотых гор не обещают, но, по крайней мере, если сработаем оперативно, то за месяц по полтиннику в карман положим. Зовут кандидата Пётр Иваныч Трипоросятов…

Маша меняется в лице и едва не давится своим кофе. Потом пристально смотрит на меня. Потом хохочет. Хохочет весело и заразительно. А я сижу, и думаю: чего же это такого смешного-то я сказал?...

Наконец, Тримедведева немного успокоилась, и спрашивает меня:

– Нет, я не поняла: ты – что, серьёзно зовёшь меня поработать на Дядю Петю?!...

– Ну, а что тебя не устраивает? – спрашиваю, – Всё, как всегда: трудное детство, упорная учёба, армейские благодарности, с женой на лыжне в стройотряде познакомился… Помнишь же?...

Тримедведева продолжает веселиться:

– Помню, конечно же! Но здесь дело в другом… Дядя Петя Трипоросятов – мой дядя, понимаешь?... И его биографию я знаю немножко лучше, чем ты, и чем все остальные. Но суть – в другом: если ты приведёшь меня к нему в штаб, он вряд ли будет доволен… Короче, давай закажем ещё кофе, и слушай…

Пока я заказываю нам кофе, Маша лезет в сумочку за сигаретами, потом вспоминает, что в барах и кафешках теперь курить нельзя, выскакивает на улицу, и возвращается, в аккурат, в тот момент, когда официант приносит нам две дымящихся чашечки эспрессо. Делает глоток, и начинает свой рассказ:

– Дядя Петя – двоюродный брат моей мамы. Или троюродный, точно не помню. Когда я была ещё маленькой, мы к ним в гости на его дни рождения всегда ходили, и всегда там какие-нибудь скандалы случались. Они с женой, тётей Катей, всё время провоцировали папу и маму: папа же художником был – а ты знаешь, как художники в советское время жили… Короче говоря, тётя Катя при всех маму начинала жалеть: вот, дескать, бедная Людочка – ни дачи, ни машины, ни шубки новой – один запах краски и растворителя на всю квартиру… А дядя Петя – он всё папу подкалывал: обращался к нему не иначе, как «наш обструкционист» - папу это, конечно же, злило, тем более, что никаким абстракционистом он не был, но он старался сдерживаться, отшучивался… а к концу вечера они его всё-таки выводили из себя, и получался скандал. Это у них такое развлечение было. Потом шли домой, папа уже, естественно, был «тёпленький», ругался на дядю Петю и на тётю Катю, говорил, что больше к ним никогда не пойдёт в гости… Ну, а потом проходило время, нас приглашали снова, и всё повторялось сначала…

Маша сделала глоток, помолчала немного, и продолжила:

– Я не помню, где именно дядя Петя работал – а может быть, и не знала никогда – но точно знаю, что он по партийной линии карьеру делал, каким-то освобождённым секретарём был, на каком-то заводе, кажется… Ну, а потом, когда девяностые наступили и компартию разогнали, он и вовсе без работы остался – целыми днями лежал у себя дома на диване, читал разные газеты, и Ельцина ругал. Мама его как-то в городе встретила, он ей стал на жизнь жаловаться, ругать «проклятых дерьмократов» - это у него тогда любимое ругательство было – ну, а мама возьми, да и скажи ему: «Петя, если вам с женой и в самом деле так тяжело живётся, то ты знаешь: в моём доме тебе всегда будет тарелка супа». И – что ты думаешь? – на этих словах Маша усмехается, - мамины слова про «тарелку супа» дядя Петя воспринял буквально, и они с тётей Катей стали приходить к нам обедать, чуть ли, ни каждый день! Отец тогда резко вверх пошёл – ты же помнишь?...

Я помнил: Володьке Тримедведеву, Машиному отцу, в те годы не было ещё и сорока, но в начале девяностых, после какой-то выставки молодых авторов он в одночасье вдруг стал очень модным художником. В его работах и раньше была, как он сам говорил, «какая-то чертовщинка» - а тут эта самая его «чертовщинка» неожиданно оказалась в тренде, и его пейзажи и натюрморты стали покупать очень состоятельные люди, и продавались эти пейзажи и натюрморты за очень хорошие деньги. Именно тогда мы с Тримедведевым и познакомились, и я до сих пор помню весёлые и шумные посиделки в его мастерской… весёлое было время.

– Ну, так вот, – продолжает Маша, – в то время, как вы с отцом, да с дядей Колей вечерами в мастерской на Уткина да в Дом-Актёре зависали, Трипоросятовы ежедневно приходили к нам обедать. Они приходили к нам, как к себе домой – отца, правда, больше не подкалывали, да его обычно в это время и дома не было – но нас с мамой всё время поучали. Мало этого: тётя Катя, жена дяди Пети, всё время лезла ко мне с какими-то расспросами – ну, как у меня в школе дела, какие отметки, чем я увлекаюсь – а потом, когда садились за стол, оборачивала всё это так, как будто я – какая-то недоразвитая лентяйка… не помню уже, что там конкретно говорилось, но было жутко неприятно всё это слушать. Мне тогда уже лет одиннадцать или двенадцать было, и я понимала, что они нам завидуют, но молчала. А мама уже и не знала, что с этими гостями делать: с одной стороны, жить мы стали, конечно же, лучше, чем раньше, но с другой стороны… с другой стороны, ведь и денег на еду уходило достаточно много: помимо нас, ещё двоих взрослых людей почти каждый день кормить!... Отца в обед хоть и не было дома, но всё равно, когда мама у него деньги на еду брала, он начинал ворчать: «Опять твои Поросятовы проели наш холодильник?...» Короче, всё это было не очень-то и приятно…

– Ну, а закончилось всё, как думаешь, из-за кого?... – на этих словах моя собеседница расплывается в улыбке, – ну из-за меня, конечно же! Я накануне котёнка подобрала, принесла его домой, мы с мамой его отмыли, расчесали, оставили у нас жить… А на следующий день в обед являются Трипоросятовы, видят котёнка, и тут тётя Катя заявляет: «Ну делать вам нечего! Сами только-только из нищеты вылезли, и тут же нахлебника в квартиру притащили!» Представляешь?!... – Маша смотрит на меня, и в этот момент я чувствую, что и в её облике вдруг промелькнуло что-то кошачье. Что-то такое, что напомнило мне кошку-мать, готовую броситься на любого врага, чтобы защитить своих детёнышей. Но в следующий момент Маша снова улыбается, и она снова похожа на кошку – но уже совсем на другую кошку: она похожа на довольную кошку, нализавшуюся сметаны:

– Я не знаю, как так получилось… Само как-то вышло… Ну, в общем, смотрю я на них – ну, на дядю Петю с тётей Катей, улыбаюсь им, и так ласково-ласково говорю: «Ничего, прокормим… Котёнок – он не дядя Петя, он в нашем холодильнике дыру не проест!...» - и снова улыбаюсь им. Ты бы видел, какие у них лица были в этот момент! Они оба сначала застыли, и молчат, а потом тётя Катя что-то взвизгнула, а дядя Петя как-то забулькал… и в следующий момент они из квартиры выскочили, хлопнули дверью, и больше к нам не приходили никогда! Я думала, что мне сейчас от мамы прилетит – а мама села на стул, и смеётся!... А потом говорит мне: «Ну, отшила, так отшила!» – и опять смеётся!... С тех пор я дядю Петю и не видела больше, и в гости мы к ним не приходили, и даже когда отец умер, они на похороны не пришли… Где-то через полгода после того, как всё это произошло, родители откуда-то узнали, что дядю Петю устроили по старым партийным каналам в какую-то администрацию, так что и голодная смерть ему перестала угрожать, но мы с тех пор не общаемся… А ты говоришь – на выборах поработать на него! Да он, как только меня увидит, сразу же опять булькать начнёт, как тогда…

…Через месяц после нашего разговора с Машей, её дядюшка Пётр Иваныч Трипоросятов с треском проиграл выборы. Но моей вины в этом нет: свои деньги я отработал честно. Правда, рассчитываясь с работавшими на него журналистами, Пётр Иваныч не устоял перед искушением, и всё же, «кинул» свою команду – пусть не очень-то и намного, но «кинул». Но я не держу на него зла: ведь если бы не те выборы и не участие в них кандидата Трипоросятова П. И., то и этой истории от Маши я, наверное, и не узнал бы.

 

БайкалИНФОРМ - Объявления в Иркутске